Rambler's Top100
На главную Поиск Контакты
АТМОСФЕРА ДЛЯ РОЖДЕНИЯ НОВЫХ ИДЕЙ

Рассылка
новости
публикации
НМ рекомендует
анонс номера
 

№9, 2007
№9, 2007
18.09.2007
В открытом доступе
просмотров: 2561
комментариев: 0

Лекарство против алчности



Менеджер и исследовательница Виктория Хейл создала первую в мире неприбыльную фармацевтическую компанию по разработке дешевых лекарственных препаратов для стран «третьего мира».





Фундаментом современного капиталистического общества, без сомнения, являются деньги. Практически все в нем принято рассматривать с точки зрения выгоды. И все же время от времени находится личность, осмеливающаяся бросить вызов устоявшимся порядкам, чтобы помочь тем, кто по каким­-либо причинам стал изгоем в зацикленном на деньгах и потреблении мире. И тогда успех, достигнутый бескорыстным смельчаком, вдохновляет других, и они начинают добровольно жертвовать свои средства, время и знания на поддержку дела, уже не кажущегося безнадежным. Такое чудо удалось совершить и американке Виктории Хейл, которая предпочла блестящей карьере в одной из ведущих фармацевтических компаний трудную и дорогостоящую миссию – создание организации по производству заведомо неприбыльных лекарств от тропических болезней.

«Я хотел помочь людям!»

Эти слова, принадлежащие титану Прометею, который отдал живущим на Земле похищенный у богов Олимпа огонь, сегодня не слишком актуальны. Безусловно, многие компании видят свою миссию именно в помощи людям и обществу в целом, но при этом в первую очередь они все-­таки зарабатывают деньги для себя и своих акционеров.

Виктория Хейл – стильная женщина и увлеченный реформатор
Виктория Хейл – стильная женщина и увлеченный реформатор
Современная фармацевтическая отрасль уже давно превратилась в прибыльный бизнес с миллиардным оборотом. Крупнейшие компании обеспечивают свою деятельность и покрывают огромные затраты на научные исследования за счет продажи созданных ими и защищенных патентами лекарственных препаратов. НИОКР в фармацевтике исключительно дорогостоящие, а процесс утверждения новых медицинских средств в надзорных органах исключительно сложен и длится годами. Волей-неволей компаниям отрасли приходится ориентироваться на лекарства­-бестселлеры, которые будут приносить создателям сотни миллионов долларов в год, – иначе не стоит даже браться за дело. Поэтому практически вся деятельность фармацевтических фирм направлена на поиск наиболее эффективных способов лечения заболеваний, распространенных в странах Запада, где обеспеченные потребители и мощные системы медицинского страхования создадут спрос на лекарства, стоимость которых может достигать сотен и даже тысяч долларов за курс лечения.

Проигравшими в этой системе становятся страны «третьего мира», где население просто не может позволить себе платить за лекарства столько, сколько выкладывают граждане западных государств. А раз нет платежеспособного спроса, значит нет и предложения. Ежегодно в мировой фармацевтической отрасли тратится на исследования около ?90 млрд., но свыше 90% этой суммы идет на решение проблем (от лечения серьезных заболеваний до восстановления эрекции) лишь 10% населения земного шара. Из 1556 новых лекарств, запущенных в оборот с 1975-го по 2004 год, только 21 средство (1,3%) используется при лечении болезней, поражающих преимущественно жителей стран «третьего мира». В то же время, по данным международной организации «Врачи без границ», только для борьбы с сердечнососудистыми заболеваниями за эти 20 лет было создано 179 препаратов.

Эта ситуация до последнего времени представлялась безвыходной. Фармацевтические компании – не благотворительные организации, они не будут тратить годы и десятки миллионов долларов на создание лекарств, продажа которых никогда не окупит затрат на их разработку. Однако хватило настойчивости и воли всего лишь одного человека, чтобы разорвать этот заколдованный круг.

До поры до времени жизненный путь Виктории Хейл шел по накатанной колее, как и у сотен тысяч ее коллег. В детстве она часто болела, много лечилась, и, по ее словам, уже тогда ей хотелось научиться создавать новые лекарства1. Свою детскую мечту она осуществила, получив в 1983 году диплом бакалавра по фармацевтике в University of Maryland, а в 1990-м – степень Ph.D. по фармацевтической химии в University of California. Ее первым местом работы стало могущественное государственное ведомство Food and Drug Administration (FDA), дающее добро на продажу новых продуктов и лекарственных средств. По сути дела, именно на FDA лежит ответственность за жизнь и здоровье граждан всей страны, поэтому проверки, осуществляемые этой организацией, чрезвычайно тщательные и жесткие. Компания, желающая выпустить на рынок новое лекарство, должна доказать FDA его безвредность, на что порой уходят годы клинических испытаний и многие миллионы долларов.

Виктория Хейл сделала в FDA быструю карьеру. Будучи фармацевтом по образованию, она подходила к проверкам не бюрократически, как многие ее коллеги, обращающие внимание только на правильность заполнения отчетов, а как специалист-исследователь, знающий, как могут проявляться слабые стороны предлагаемых лекарств, какие вопросы нужно задавать их разработчикам и что отслеживать в первую очередь.

Одной из фирм, с которой имела дело старший инспектор FDA Виктория Хейл, была Genentech – биотехнологическая компания, специализирующаяся на создании лекарственных препаратов методами генной инженерии. Руководство было настолько впечатлено общением с Хейл, что предложило ей работу «по другую сторону барьера» – в подразделении Genentech, которое занималось получением лицензий на новые лекарства в FDA. Виктория Хейл приняла это предложение и в 1994 году перешла в Genentech в качестве эксперта по лицензированию. Там она тоже была на хорошем счету, продвигалась по службе, неоднократно премировалась опционами на акции компании. Когда в 1998 году она объявила, что уходит, ее непосредственное начальство было повергнуто в шок. В аналогичном состоянии находились ее друзья. Вероятно, они могли бы назвать ее блаженной, если бы такое слово существовало в английском языке.

Виктория Хейл не могла привести рациональных доводов, почему она отказывается от высокооплачиваемой работы в одной из ведущих фармацевтических компаний мира и блестящих карьерных перспектив. Просто однажды она осознала, что больше не может заниматься созданием лекарств для богатых американцев и европейцев, тогда как сотни миллионов жителей стран Азии, Африки и Латинской Америки страдают от болезней просто потому, что никому нет дела до их проблем.

Идея, ставшая основанием новой концепции, была элементарно простой. Фармацевтические фирмы не хотят заниматься болезнями бедняков, зная, что многомиллионные затраты на исследования не окупятся за счет продажи лечебных средств. Значит, необходимо разграничить эти два процесса. Пусть кто­-то возьмет на себя разработку и лицензирование лекарств, тогда другие получат в свое распоряжение готовые препараты, которые можно без проблем производить и продавать с минимальной наценкой или по себестоимости.

Черная лихорадка

Под «кем­-то» Виктория Хейл подразумевала в первую очередь себя. Правда, для этого надо было решить ряд очень непростых проблем. Прежде всего для организации исследовательских работ и проведения клинических испытаний, требуемых для получения лицензий, нужны были годы и десятки миллионов долларов. Причем изначально предполагалось, что эти деньги уйдут без каких­-либо перспектив на возвращение. Однако деньги были самым простым вопросом: в конце концов, в США существуют сотни благотворительных фондов, а годовой оборот этой отрасли исчисляется миллиардами долларов. Сложнее всего было выбрать правильное направление исследований. Виктория Хейл понимала, что сможет реализовать только один проект и у нее будет только одна попытка. В случае неудачи идею попросту придется похоронить.

Итак, нужно было сосредоточиться на излечении какого-то широко распространенного в странах «третьего мира» и очень опасного заболевания, против которого не было действенных лекарств, либо они стоили слишком дорого для подавляющего большинства местного населения. При этом проект не мог стартовать с нуля – иначе его просто не удалось бы реализовать с теми скромными средствами, которые предполагалось получить за счет пожертвований, то есть нужно было начинать с каких-­либо предварительных наработок. Кроме того, данное заболевание должно было находиться вне сферы внимания международных объединений, таких как «Врачи без границ» или Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ). Иными словами, инициативе следовало быть уникальной, иначе у нее не было бы никаких шансов на привлечение достаточного финансирования.

В 1999 году Виктория Хейл стала сооснователем консалтинговой компании Axiom Biomedical, приоритетной сферой деятельности которой было консультирование фармацевтических фирм по вопросам получения лицензий FDA. Однако заниматься этим бизнесом у нее практически не было времени. Больше года Хейл провела в разъездах, посещая международные конференции по тропическим болезням, встречаясь со специалистами и занимаясь поисками темы для своего проекта. Все семейные сбережения – около $100 тыс. – были израсходованы, тогда Виктория Хейл и ее муж Ави Гершковиц, полностью поддержавший супругу, взяли под залог дома банковский кредит на $315 тыс. с риском полного разорения. Учитывая, что в семье было двое детей, старшему из которых не исполнилось тогда и 10 лет, это можно расценить как очень мужественный шаг.

Осенью 1999 года на конференции в Антверпене Виктория Хейл наконец нашла то, что так долго искала. Она познакомилась там с индийским врачом Шьямом Сундаром, который в своем эмоциональном выступлении прямо обвинил в преступном безразличии американских и европейских коллег, отказавшихся от создания лекарства, способного спасти сотни тысяч жизней в бедных странах.

Шьям Сундар работал в государственном госпитале индийского штата Бихар, где широко распространен висцеральный лейшманиоз (он же – калаазар, черная лихорадка и лихорадка дум­дум) – тяжелое заболевание (во многих случаях – со смертельным исходом), вызываемое одноклеточным паразитом, разносчиками которого являются крошечные песчаные мушки. Ежегодно им заболевает около 1,5 млн. человек в Ин­дии, Бангладеше, Непале, Судане, Бразилии и некоторых других тропических странах. Более 60 тыс. из них умирают.

Висцеральный лейшманиоз (черная лихорадка) – тяжелое заболевание, вызываемое одноклеточным паразитом (слева), разносчиками которого являются крошечные песчаные мушки
Висцеральный лейшманиоз (черная лихорадка) – тяжелое заболевание, вызываемое одноклеточным паразитом (слева), разносчиками которого являются крошечные песчаные мушки
Традиционно для лечения лейшманиоза применяются лекарства на основе ядовитых соединений сурьмы, но в последнее время паразиты адаптировались к этим препаратам, так что они теперь не так эффективны, как прежде. Единственной альтернативой этим средствам в 1999 году был AmBisome, но его стоимость составляла около $500 за курс лечения – сумма, абсолютно непосильная как для подавляющего большин­ства местного населения, живущего порой на доллар в день, так и для небогатой государственной медицины. Между тем уже в 80-е годы было известно, что антибиотик Paromomycine, созданный еще в середине 50-х итальянской компанией Pharma Italia, применим для лечения висцерального лейшманиоза, однако никто в мире не захотел изучать эту проблему, проводить длительные и дорогостоящие исследования, проходить сложный и затратный процесс лицензирования. В начале 90-х это попыталась сделать ВОЗ в рамках своей программы исследования тропических заболеваний, но разработки так и не были завершены из-за прекращения финансирования.

Съездив в Индию, Виктория Хейл лично убедилась в насущности проблемы. Теперь настало время действий.

И тут пришел Билл Гейтс

В 2000 году Виктория Хейл основала в Сан-Франциско The Institute for One World Health (IOWH) – первую в США фармацевтическую компанию, функционирующую на неприбыльной основе. Кстати, это тоже было задачей не из легких: сам процесс регистрации занял почти 10 месяцев. «Проблема заключалась в том, что никто ранее не занимался созданием неприбыльных фармацевтических компаний, – рассказывает Виктория Хейл. – У чиновников не было прецедента, и они не знали, что делать. Нас постоянно отфутболивали от одного начальника к другому, пока мы не привели в качестве аналогии пример с частным и общественным телевидением. У них различные целевые аудитории, они производят различные продукты и финансируются поразному»2.

Однако пока что IOWH состоял только из двух сотрудников – самой Виктории Хейл и ее мужа, совмещающего должности операционного директора и главного медицинского директора. Прежде всего нужно было найти деньги на запуск проекта. Виктория Хейл с помощью консультантов составила бизнес-план. Предполагалось, что IOWH использует существующие наработки по Paromomycine и просто доведет до конца процесс исследований и клинических испытаний, а затем пройдет лицензирование. После этого Хейл рассчитывала найти фармацевтическую компанию, которая возьмет на себя производство и дистрибуцию лекарства. Всю деятельность IOWH планировалось финансировать за счет добровольных пожертвований. Письма с изложением этого плана были разосланы потенциальным донорам, после чего оставалось ждать результатов.

Антибиотик Paromomycine применяется для лечения лейшманиоза
Антибиотик Paromomycine применяется для лечения лейшманиоза
Первым на просьбу о выделении средств откликнулся основатель Microsoft и самый богатый в мире человек Билл Гейтс. Ознакомившись с проектом, он прислал Виктории Хейл чек на $4,7 млн. Этого оказалось достаточно, чтобы на счет IOWH перевели средства еще несколько известных филантропов (как частных лиц, так и корпораций). Позднее Фонд Билла и Мелинды Гейтс взял своеобразное шефство над институтом, перечислив ему с 2000-го по 2007 год $180 млн. Первоначального взноса хватило на приведение механизма в действие. Хейл и Гершковиц занялись набором кадров: сначала пригласили 10 человек, потом штат вырос до 20 сотрудников, позднее – до 50. Прежде всего это были специалисты в области фармакологии и медицины. Пока в 2006 году один из благотворительных фондов не взял на себя выплату жалования двум вице-президентам, вся административно­-организаторская работа, включая переговоры с потенциальными донорами и партнерами, лежала на плечах Виктории Хейл и ее мужа, работавших, по образному выражению Хейл, по «шесть с половиной дней в неделю».

Впрочем, и на других сотрудников института ложилась немалая нагрузка. Поступления от доноров были, во-первых, малопредсказуемы (особенно в начальные годы), во-вторых – не слишком обильны (особенно, опять-таки, на первых порах). В этой ситуации было понятно стремление руководства IOWH экономить на всем, на чем только возможно. Сами Хейл и Гершковиц первые два года вообще не начисляли себе зарплату и жили на остаток средств от взятого ранее кредита.

Однако и другие сотрудники IOWH отнюдь не утопали в роскоши. Виктория Хейл могла предложить им только базовую зарплату, составлявшую около 75% от средней по отрасли, и никаких бонусов, отчислений из прибыли или опционов на акции. Единственным стимулом была возможность участия в проекте, направленном на спасение жизни сотен тысяч людей в бедных странах. Как оказалось, для некоторых это было достаточно веским доводом.

«Люди, которые приходят в фармацевтический бизнес для того, чтобы помогать другим, – рассказывает Виктория Хейл, – часто задают себе вопрос: а что я лично сделал понастоящему полезного для общества в целом, для всего человечества? Работая у нас, они чувствуют себя полезными. Это может быть лишь определенный период в их жизни, своеобразный толчок, но они готовы отказаться от опционов и премий, и даже согласиться на снижение зарплаты, чтобы постоянно, каждодневно испытывать это чувство. Именно таких людей мы ищем, ищем всегда, потому что это дейст­вительно нелегко»3.

У IOWH не было собственных исследовательских центров и лабораторий. Сотрудники института брали на себя в основном вопросы, связанные с клиническими испытаниями, тестами, прохождением бюрократиче­ских рогаток в надзорных органах. Во всем остальном компания нуждалась в привлечении партнеров – как правило, традиционных фармацевтических компаний, университетов, государственных и частных научных организаций, которые поначалу вовсе не склонялись к сотрудничеству с неким странным учреждением с альтруистическими целями.

Далеко не сразу наладилось сотрудничество с ВОЗ. Чиновники Всемирной организации здравоохранения не воспринимали всерьез неприбыльную фармацевтическую компанию. К тому же как раз в начале 2000-х германская фирма Zentaris по инициативе ее генерального директора Юргена Энгеля занялась разработкой оригинального лекарства против висцерального лейшманиоза – Impavido. В ВОЗ решили, что в этом деле лучше сотрудничать с традиционным представителем отрасли. Понадобилось целых два года, чтобы прорваться через все бюрократические препоны и заполучить результаты исследований Paromomycine, проведенных в начале 90-х.

Как теперь отмечают сотрудникиветераны IOWH, вероятно, они не преодолели бы трудности начального этапа, если бы не Виктория Хейл с ее стойкостью, упорством, убежденностью и непоколебимой верой в успех. «На первый взгляд, эта красивая и стильная женщина не производит впечатления увлеченного реформатора, дальновидного руководителя, талантливого экономиста и биохимика, но она действительно сочетает в себе все это и еще больше», – отмечал в 2005 году журналист Тим Хефферман, один из первых популяризаторов IOWH4. «Миссис Хейл – исключительно целеустремленная, страстная, харизматичная, умная и компетентная в той области, в которой хочет совершить настоящий переворот, – вторит ему Барбара Киббе, вицепрезидент калифорнийского благотворительного фонда Skoll Foundation, одного из постоянных доноров IOWH. – У нее глубокие знания фармацевтической отрасли и непревзойденное умение добиваться своего на переговорах. Менеджеры традиционных компаний уважают ее за убежденность и просто поражены тем, что она пошла на риск и отказалась от блестящей карьеры»5.

Несколько лет Виктория Хейл, по ее словам, практически жила в самолетах и отелях, порой неделями не видя своих детей. Однако в 2004–2005 годах у IOWH начало определенно что­-то получаться. В Индии были проведены испытания, в ходе которых 500 больных получали Paromomycine, а после того как в 95% случаев наступило полное выздоровление, они в течение года находились под медицинским наблюдением с целью выявления негативных побочных эффектов. Таковых обнаружено не было. Новое лекарство выходило на финишную прямую, и сотрудники IOWH удвоили свои усилия.

Переворот в умах

В конце августа 2006 года индийское правительство утвердило Paromomycine в качестве действенного лекарства от висцерального лейшманиоза и санкцио­нировало его к применению всеми медицинскими учреждениями страны. По договоренности с IOWH, производить и распространять его по своим каналам стала индийская компания Gland Pharma, которая (из патриотических и пиаровских побуждений) выставила на Paromomycine предельно низкую цену, покрыва­ющую только затраты, – $10 за весь курс лечения. Эта сумма была тоже немалой для нищей индийской деревни, но, по крайней мере, посильной. Правительство одновременно утвердило и Impavido – лекарство, созданное германской компанией. Его цена, правда, ровно в 10 раз выше и составляет $100 за курс лечения, тем не менее медики собираются использовать и этот препарат. В 2007 году в Индии стартовала широкомасштабная кампания по борьбе с лейшманиозом. Власти официально провозгласили ее целью полную ликвидацию этого заболевания в стране к 2010-у, а в соседних Бангладеше и Непале – к 2015 году.

Эта победа радикально изменила положение и статус IOWH и лично Виктории Хейл. Положительные публикации об институте появились еще в 2003–2004 годах, а вскоре на него посыпались награды. Викторию Хейл несколько раз включали в рейтинги наиболее социально ответственных предпринимателей мира, о ней пишут ведущие американские и европейские издания, ее теперь постоянно приглашают на международные форумы, а сотрудники IOWH стали частыми гостями на самых представительных научных конференциях. Если ранее институт экономил на всем, то теперь у него появилась возможность не только расширить штат до 100 человек, но и пригласить высококвалифицированных менеджеров, которые разгрузят Викторию Хейл и Ави Гершковица, взяв на себя часть их многочисленных обязанностей.

Но главное не в этом. Успех, достигнутый первой в мире неприбыльной фармацевтической компанией, привлек к ней пристальное и благосклонное внимание. Помогать беднякам в странах «третьего мира» внезапно стало модно и популярно, особенно – если кто-­то был готов брать на себя наиболее сложную и рискованную работу. Фирмы, руководителей которых ранее надо было настойчиво уговаривать, теперь сами предлагали сотрудничество. «Не то что они выстраиваются в очередь со словами „возьмите все, что вам нужно”, – объясняет Виктория Хейл. – Но некоторые компании говорят нам: „У нас есть миллионы всяких соединений. Вы не хотели бы посмотреть наши библиотеки и химикаты – может, какие-­то из них окажутся пригодными для лечения болезней?” Иные вспоминают, что когда-­то разрабатывали средства для борьбы с другими болезнями, но имеют данные о том, что они могут подойти и для лечения тропических заболеваний, и теперь предлагают нам провести совместные исследования. Все эти перемены произошли буквально за последние несколько лет. Я знала, что многие компании захотят нам помочь и смогут это сделать»6.

В портфеле IOWH уже есть несколько новых проектов. Один из них – поиск эффективного лекарства против кровавого поноса, от которого в развива­ющихся странах ежегодно умирают сотни тысяч детей, и дешевого средства по борьбе с малярией, широко распространенной в тропиках. В настоящее время существует ряд медикаментов, противодействующих этому заболеванию, но самые дешевые из них стоят $1,5 за одну дозу. IOHW реализует данный проект совместно с венчурной компанией Amyris Biotechnologies, созданной профессором University of California Джеем Кислингом. Он готов ограничиться возмещением своих затрат на разработку антималярийного препарата и заявляет, что ради поддержания максимально низкой цены не будет настаивать на получении прибыли.

Однако открытым остается вопрос о будущем самого IOWH. Затраты института уже достигли $30 млн. в год, а в случае продолжения работы над новыми проектами его бюджет станет еще больше. Да и нельзя все время недоплачивать квалифицированным специалистам, чей альтруизм в день получения зарплаты постоянно подвергается испытанию. Даже несмотря на похвальную щедрость Билла Гейтса и других доноров, поддерживать IOWH только за счет пожертвований весьма проблематично. Это понимает и Виктория Хейл, которая в настоящее время рас­сматривает ряд альтернативных схем финансирования. Одним из вариантов может быть участие IOHW в реализации коммерческих проектов совместно с другими фармацевтическими компаниями. По другому сценарию, институт может получать доход за счет продажи созданных им лекарств от тропических болезней западным туристам, командированным и военным, но уже по намного большим ценам, чем в странах «третьего мира».

При всем этом Виктория Хейл твердо уверена, что созданная ею организация будет успешно развиваться. «Мы сделали это с Paromomycine и тем самым доказали самим себе и всему миру, что можем сделать это снова. И мы обязательно сделаем!» – заявляет она в открытом письме сотрудникам института7. И в этом можно не сомневаться.


1 A Love of Science and a Vision to Save Millions Make Her Day, Chronicle of Philanthropy, 5 апреля 2006

2 A Love of Science and a Vision to Save Millions Make Her Day, Chronicle of Philanthropy, 5 апреля 2006

3 A Woman’s Fight to Save the Poor from Black Fever, Spiegel, 21 декабря 2006

4 Victoria Hale: Exec Of The Year, MyWire, 12 января 2006

5 A Love of Science and a Vision to Save Millions Make Her Day, Chronicle of Philanthropy, 5 апреля 2006

6 15 Minutes with Victoria Hale, Stanford Social Innovation Review, зима 2007

7 We did it! Текст с корпоративного сайта IOWH, сентябрь 2006


Оценить статью
 
 
Оставить комментарий
Имя:
Комментарий:
Ваш логин

Пароль

Регистрация