Rambler's Top100
На главную Поиск Контакты
АТМОСФЕРА ДЛЯ РОЖДЕНИЯ НОВЫХ ИДЕЙ

Рассылка
новости
публикации
НМ рекомендует
анонс номера
 

№12, 2007
№12, 2007
18.12.2007
Для зарегистрированных пользователей
просмотров: 12
комментариев: 0

Союз науки и менеджмента



Неуловимая, капризная, сложная для понимания – именно она, организационная культура, чаще всего воздвигает трудноустраняемые или вообще непреодолимые препятствия на пути любой трансформации.

Впервые концепцию организационной культуры сформулировал Эд­гар Шайн, психолог, привнесший в менеджмент и строго научные принципы, и невероятно яркие прорывные идеи.





ЭДГАР ШАЙН
Всемирно известный специалист, занимающийся исследованиями и консультированием по вопросам организационной культуры, организационного развития и динамики карьерного роста.
Получил докторскую степень в Гарвардском университете (направление – социальная психология).
В 1956 году приступил к работе в Sloan School of Management (Массачусетский технологический институт), с 1964 года – профессор кафедры организационной психологии и менеджмента, сейчас – заслуженный профессор в отставке.
Автор 14 книг. Среди них – «Career Dynamics»,
«Organizational Psychology», «Organizational Culture and Leadership», «Process Consultation»,
«The Corporate Culture Survival Guide».
В разное время – консультант таких организаций, как Digital Equipment Corporation, Apple, Citibank, General Foods, Procter & Gamble, Alcoa, Motorola,
Hewlett-Packard, Exxon, Shell, British Petroleum,
«Управление экономического развития Сингапура», «Международное агентство атомной энергии».


«Новый менеджмент»: Вы известны всему миру как основатель новой научной дисциплины – организационной психологии. Почему Вы пришли в психологию, и что повлияло на Ваше становление как ученого?
Эдгар Шайн:
Все началось с физики, которую я стал изучать в колледже. Выбор казался вполне естественным. Я рос в среде физиков-ядерщиков. Мой отец, занимавшийся физикой космического излучения, сам участия в создании атомной бомбы не принимал (он был принципиально против), но хорошо знал всех ученых, работавших в Лос-Аламосе1. В моем колледже курс физики читал сам Энрико Ферми– его лекции были по-настоящему вдохновляющими. Правда, к середине семестра стало очевидно, что я проваливаю курс, да еще с большим треском. Навлекши позор на фамильное имя и чудом не вылетев из колледжа, я решил взяться за изучение чего-то совершенно иного – и выбрал психологию. Спустя некоторое время я оказался в Стенфорде, где за два семестра проглотил абсолютно все преподаваемые там курсы психологии. Когда же в 1949 году в Гарвардском университете открылось направление «социальные взаимоотношения», я не колебался ни минуты. Гарвардская междисциплинарная программа по социальной психологии очень сильно повлияла на меня – она давала не только основательную подготовку по социальной психологии, но и знания в области клинической психологии, социологии и антропологии.

В 1953 году мне предложили поработать с бывшими американскими военнопленными, которые на войне в Корее «сотрудничали с врагом», закладывая товарищей и совершая иные действия, свидетельствующие о том, что они прошли через процесс «промывания мозгов». Контроль коммуникаций в лагерях, манипуляции на уровне межличностных отношений, устра­­нение лидеров из среды военнопленных – все это позволило без пыток, наркотиков и гипноза до­биться желаемого результата – деморализовать американцев. Они утратили способность выносить собственные суждения, «стучали» друг на друга, маршировали на «парадах мира» и т.д.
Истории, рассказанные бывшими военнопленными, как выяснилось, несложно уместить в парадигму социальной психологии. Тогда-то я и пришел к заключению, что социальные процессы, имевшие место в лагерях для военнопленных, не сильно отличаются по своей сути от социальных процессов в семьях, школах, тюрьмах и корпорациях.


Чтобы прочитать статью, Вам необходимо зарегистрироваться
 
 
Ваш логин

Пароль

Регистрация